понедельник, 26 сентября 2016 г.

Челябинск в творчестве писателей

Пером и литературным слогом – для некоторых писателей Челябинск стал музой. Наш город не только место развития событий, но и главный герой произведений.

Челябинск занимает почетное место в сборнике "Сибирские рассказы", это, пожалуй, первое упоминание о будущем мегаполисе в художественной литературе, датированное 1891 годом. Под перо Дмитрия Мамина-Сибиряка попала неудачная ночевка, случившаяся с ним в небольшом уездном городке Оренбургской губернии. Приехав в Челябу, писатель решил остановиться на постоялом дворе, где с ним и произошла история – он никак не может найти места для ночлега – "постоялые дворы как будто заколдованы".


В описании Мамина-Сибиряка Челябинск предстает абсолютно непривычным современному жителю – численность городка едва достигает 20 тысяч, а Миасс оказывается крупной рекой Миясом. И славился в ту пору городок не металлургией, а хлебным промыслом, да, и дороги здесь, пишет автор, можно назвать лучшими в Зауралье.

"Однако гостеприимства городишке явно не хватает – не очень-то челябинцы жаждут приютить столичного путника на ночлег".

Запах и ощущение неубранных дворов, хамоватые хозяйки, сторожи-проныры, и куча мух в чае. Не любезным оказался Челябинск в очерке знаменитого писателя.



Попал "уральский металлург" и на страницы многотомника. Александр Солженицын описал вокзал Челябинска (сегодня один из красивейших в России, а тогда – обычную провинциальную станцию) в своем "Архипелаге ГУЛАГе" (1967 год) . И предстал город в произведение советского писателя отнюдь не в лучшем свете. Образ будущего мегаполиса потребовался Солженицыну чтобы отразить безжалостность и бездушность своих современников. Сцена на челябинском вокзале, в прочем, как и все гулаговское произведение, давит на читателя своей угнетающей атмосферой и лагерным колоритом.



"Зима 1943/44, челябинский вокзал, навес около камеры хранения. Минус 25°. Под навесом — цементный пол, на нём — утоптанный прилипший снег, занесенный извне. В окне камеры хранения— женщина в ватнике, с этой стороны окна — упитанный милиционер в дублёном полушубке. Они ушли в игровой ухаживающий разговор. А на полу лежат два человека— в хлопчатобумажных одежёнках и тряпках цвета земли<…>. один из них кончил срок в лагере, другой сактирован, но при освобождении им неправильно оформили документы и теперь не дают билетов на поезд домой".

Местная полиция так и не дала прохожей помочь бывшим арестантам, пригрозив суровой расправой.

Однако это не единственный момент, где в "Архипелаге" всплывет Челябинск. Несколько раз он мелькает в названиях маршрутов поездов. И даже ЧТЗ находит свое место в книге. По важному элементу обмундирования – покрышкам вместо лаптей - можно узнать "прописку" заключенного.

"И приходится туземцев одевать, хотя расплачиваться им за это нечем.<…> на ногах— испытанные русские лапти, только онучей хороших к ним нет. Или кусок автопокрышки, привязанный прямо к босой ноге проволокой, электрическим шнуром. (У горя и догадки…) Если этот кусок покрышки схвачен проволочками в лодочную обутку — то вот и знаменитое "ЧТЗ" (Челябинский тракторный завод)".

Местный автор не только включает Челябинск в эпизоды своих произведений, но даже посвящает ему рассказы. Например, рубрика из газеты "Уральская неделя" - "Челябинская жизнь" (1919 год) - породила одноименный очерк о местном быте и укладах, где городок предстает в весьма не лестном образе. Например, работа администрации города вызывает у автора ироничную ухмылку: весенний разлив Миасса лишил Челябинск питьевой воды, которая, по мнению многочисленных экспертов, уж очень опасна. Однако вредной она оказывается не для всех, а только для "простых смертных":

"Все эти вопли (жалобы на грязную воду) остались воплями. Вопли эти направлялись "по адресу" в гор.думу, но она обладает драгоценным свойство – терпением, "деятельно" отмаливалась и, кряхтя, попивала чаек из пузатых самоваров и той же мерзопакостной и нездоровой водицы…".


Однако еще более забавной оказывается работа почтамта, который за сотню лет ни сколько не изменился – темпы остались прежними. Почта в небольшой город доставлялась раз в неделю, а по забывчивости местного транспортировщика писем, могла пролеживать и месяцами. Особенно новомодные – заказные, которые должны бы быстрее ходить, да только вот мода на оперативность до глубинки никак не дойдет – невдомек "поштальенам" в полушубках бараньих, что деньги за них заплачены, и скорость должна быть по более обычных.

"Почтовое ведомство усердно разъясняет всем этим полушубкам значение заказной корреспонденции, но, мне кажется, здесь надо вразумлять всех этих господ писарей, всех этих захолустных Евангелычей".

Совсем иным оказывается суровый уральский город в произведении московского писателя, историка и критика Игоря Золотусского. Судьба литературоведа оказалась не простой – он родился в предвоенное время. Отца и мать репрессировали, ребенок воспитывался в детском доме за Уральскими горами.. Спустя много лет, Золотусский стал корреспондентом, а потом и редактором "Литературной газеты".


В небольшой книге "Пока мы вместе" Челябинск предстает рабочим, военным. Действие в книги развивается в 1944 году. Мальчишки, эвакуированные из Сибирского детского дома, едут в сторону столицы, но до фронта так и не доезжают. Однако каждая встреча, каждая остановка становится для героев уроком жизни. Солдаты, отправленные на фронт в теплушках, деревня, оставшаяся без мужчин, санитарный поезд – в книге Золотусский описывает свое военное детство, где тыл страны оказывается тоже настоящей войной.

Здесь герои снова видят только железнодорожные ворота Челябинска – вокзал. Однако нынешняя южноуральская столица приглядывается молодому парнишке, который мечтает попасть на фронт, – ведь именно в этом городе создают танки, вместе с которыми можно уехать далеко на запад, где идет война.


"Не город, а большой завод. Во все стороны трубы, трубы, трубы… И столько дыма, что, кажется, не тучи, а дым висит над городом. И падает из него грязный снег.<…> А еще полно военных. А еще в Челябинске делают танки. Вообще, интересно было бы попасть на танковый завод. Пожалуй, я на танковом бы поработал…".

Самым узнаваемым для современных жителей, пожалуй, Челябинск предстает в произведениях Дмитрия Бавильского. Писатель, критик и журналист родился в столице Южного Урала. Творит сейчас одновременно в двух местах – родной провинции и в столице России.

Самым крупным произведениям автора стала трилогия о Челябинске, который там, однако, именуется Чердачинском. Необычное имя родного города автор называет антитезой реальному. Если с башкирского "селяба" - яма, в которой и был когда-то построен населенный пункт, то на страницах книги Чердачинск оказывается возвышенным над мирскими проблемами, некой "крышей мира" (цитата Бавильского).


Впервые город-антоним появляется в книге "Семейство пасленовых", где он фигурирует в повествовании наравне с Амстердамом и Барселоной, но находится как бы на окраине. Более подробно читатель знакомится с Чердачинском во второй книге из трилогии Бавильского – «Едоки Картофеля». Здесь герои повествования путешествуют между Чердачинском и Амстердамом. А последняя книга трилогии – "Ангелы на первом месте" - полностью посвящена провинциальному мегаполису. Здесь проходит настоящая экскурсия, где читатель узнает идеализированный миллионник с действующим метро, консерваторией и даже музеем современного искусства.

Даже внешне городок похож на нынешнюю южноуральскую столицу. Например, описание центральной пешеходной улицы в "Ангелах" весьма отчетливо переедает это сходство.

"Она шла по центральной торговой улице Чердачинска, мимо купеческих особняков с резьбой, снова ставших купеческими же, месила серый снег старыми сапогами, думала тяжёлую думу, в тысячный раз пережёвывая набившие оскомину воспоминания, из которых давно выветрилась горечь".

Или сочетание высоток и пустырей рождают знакомые челябинцам районы (излюбленное место автора – АМЗ):

"В Чердачинске существовала масса пустырей, и на каждой такой пустоши жила свора бродячих собак.<…> В соседних многоэтажках зажглись окна, на небе высыпали звезды. По телевизору – последние известия".

А образы местной интеллигенции в "Едоках" оказываются весьма колкими и иронично намекающими на псевдостоличность и псевдопрогрессивность провинциального городка.

"Официальные чердачинские мероприятия – жанр особый. Соберутся представители чердачинской интеллигенции – затурканные жизнью тетки, едва ли не в кримпленовых платьях, с накрученными, точно в стиральной машине, прическами и разговорами про духовность; угрюмые, неаккуратные и подозрительные дядьки; временно тверезые графики и станковисты, парочка самодовольных педерастов из СМИ, стайка взволнованных школьников и группка циничных студентов".

В общем-то автор любит свой город, делает оговорки в предисловиях, что образ якобы собирательный в книгах, без намеков. Зато в интервью газетам и журналам признается – писал Дмитрий Бавильский с натуры.

Вот и оказывается Челябинск на страницах книг каким-то уж больно угрюмым. Ласковых и теплых образов во всероссийской литературе практически не нашлось. Остается ждать новые произведения.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...

Собери пазлы. Назови кинорежиссера, нашего соотечественника

Если вы считаете, что отлично знаете столицу Южного Урала - вперед!
Пройдите тест "Хорошо ли вы знаете Челябинск?" И удачи)
Тест: http://www.hornews.ru/news/testyi/proverte_horosho_li..